Семья из Франции создаёт траст на Джерси и переводит туда зарубежный портфель, а через несколько лет наследники идут в парижский суд за обязательной долей. Признает ли французский суд этот траст и чьё право применит к его активам — зависит прежде всего от того, ратифицировала ли страна Гаагскую конвенцию 1985 года, единственный международный документ, который вообще учит civil-law-юрисдикции «видеть» траст.
Откуда взялась проблема
Траст вырос из английского equity: лорд-канцлер признавал за бенефициаром право требовать, чтобы trustee управлял имуществом в его пользу, и так сложилось расщепление собственности на legal и beneficial ownership. Континентальные кодексы строились на римской традиции единого и неделимого права собственности, где у одной вещи не бывает двух «хозяев» с разными правами. Пока траст оставался внутри common law, это никого не смущало; трудности начались, когда состоятельные семьи стали держать через трасты активы по всему миру. Гаагская конференция по международному частному праву взялась за вопрос в начале 1980-х и в 1985 году открыла к подписанию Конвенцию о праве, применимом к трастам, и об их признании.
Концепция
Траст вырос из common law, и континентальные правопорядки исторически его «не видели»: в их праве нет конструкции, где собственность расщеплена между trustee и бенефициаром — о самом механизме мы пишем в разборе того, как устроен траст, и какими бывают виды трастов. Проблема становится осязаемой, когда у траста появляются активы или бенефициары в civil-law-стране: местный суд должен как-то квалифицировать отношения, которых его кодекс не предусматривает.
Гаагская конвенция 1985
Конвенция позволяет странам-участницам признавать траст, созданный по праву страны его «прописки», и применять к нему именно это право. Ратифицировали её всего четырнадцать государств (таблица статусов HCCH, сверка 2026-08-19). Из civil-law-юрисдикций это Италия, Нидерланды, Люксембург, Швейцария, Лихтенштейн, Монако, Сан-Марино, Мальта и Панама, плюс смешанный Кипр; Великобритания распространила Конвенцию на свои офшорные территории — Джерси, Гернси, остров Мэн, BVI, Бермуды, Гибралтар. Франция и США её подписали, но так и не ратифицировали, а Германия, Испания, Австрия, Бельгия и Россия не участвуют вовсе. В силу Конвенция вступила 1 января 1992 года и с тех пор крупных новых участников почти не привлекла.
Как работает признание
Логику Конвенции удобно читать по статьям. Статья 6 разрешает settlor прямо выбрать право, которому подчинён траст, — обычно это право классической трастовой юрисдикции вроде Джерси, Гернси или Каймановых островов (об их устройстве — в разборе траста на Джерси и Гернси). Если выбор не сделан или выбранное право траст не знает, статья 7 отправляет к праву, с которым траст связан теснее всего: место администрирования, местонахождение активов, резидентность trustee. Статья 11 описывает минимальный эффект признания: активы траста образуют обособленную массу, на них не обращают взыскание личные кредиторы trustee, они не попадают в его банкротство, наследство или раздел супружеского имущества. Ради этого эффекта траст и используют для asset protection.
У признания есть пределы. Статья 13 разрешает суду не признавать траст, все значимые элементы которого, кроме выбора права, места администрирования и резидентности trustee, указывают на страну без института траста, — это клапан против чисто искусственных конструкций. Статья 15 сохраняет действие императивных норм того права, которое назовут коллизионные правила суда: обязательная доля наследников (forced heirship), защита супруга, права кредиторов. Суд вполне может признать траст и одновременно привлечь его активы к обязательной доле.
Три вопроса, а не один: признание, обязательная доля, кредиторы
Гаагскую конвенцию часто читают как один вердикт — «траст признан» — и потом слишком на него полагаются. Сам текст разводит три вопроса, которые семьи обычно смешивают. Признание отвечает на вопрос, чем является траст в civil-law-суде; оно не отвечает ни на то, что могут потребовать наследники, ни на то, до чего дотянутся кредиторы.
- Признание (ст. 11). Траст, созданный по применимому к нему праву, признаётся трастом: активы образуют обособленную массу, trustee выступает истцом и ответчиком именно как trustee, личные кредиторы trustee к активам траста доступа не имеют, а сами активы остаются вне его банкротства, супружеского имущества и наследства (ст. 11(a)–(c)); активы, смешанные или отчуждённые trustee в нарушение траста, могут быть истребованы (ст. 11(d)).
- Обязательная доля (ст. 15(c)). Признание не выключает наследственное право суда: нормы, от которых нельзя отступить волей сторон, — прямо включая «неустранимые доли супругов и родственников» — продолжают действовать. Требование об обязательной доле по применимому наследственному праву способно дотянуться до стоимости, которую settlor перевёл в признанный траст. Сверху лежит ст. 13: государство не обязано признавать траст, значимые элементы которого, кроме выбора права, места администрирования и резидентности trustee, теснее связаны со странами без института траста.
- Кредиторы (ст. 15(e), 16, 18, 19). Защита кредиторов при несостоятельности по праву суда переживает признание; собственные сверхимперативные нормы суда применяются независимо (ст. 16); в признании можно отказать по мотивам публичного порядка (ст. 18); а сама Конвенция «не затрагивает полномочия государств в налоговых вопросах» (ст. 19) — признанный траст всё равно может облагаться как прозрачный.
Что это значит на практике
В стране, которая трасты не признаёт, активы или бенефициара могут переквалифицировать — например, считать имущество личной собственностью settlor для целей обязательной доли или налога. Поэтому для семей из таких юрисдикций надёжнее оказывается фонд (foundation): это юридическое лицо, и его признают без всякой конвенции — будь то фонд Лихтенштейна или панамский фонд.
Типичные ситуации
Италия ратифицировала Конвенцию, не сделав оговорку по статье 13, и итальянские семьи свободно создают так называемый trust interno: траст по английскому или джерсийскому праву над итальянскими активами и с итальянскими бенефициарами. Налоговая служба и суды Италии такие трасты признают, и за тридцать лет вокруг них сложилась обширная практика.
Франция выбрала иной путь. Собственного траста в её праве нет — есть лишь более узкая fiducie (2007). Иностранные трасты французское право всё же учитывает, прежде всего ради налогов: с 2011 года в Налоговом кодексе закреплено определение траста, обязанность trustee отчитываться о французских связях траста и особый сбор на необъявленные активы. Даже без ратификации траст во Франции учитывают, хотя и в усечённом, преимущественно налоговом виде.
Россия в Конвенции не участвует, и российскому праву фигура траста незнакома. Для российских налоговых резидентов траст проявляется через правила о КИК и бенефициарном владении: учредителя или бенефициара легко признают контролирующим лицом со всеми обязанностями по декларированию и налогом на нераспределённую прибыль — подробнее в разборе трастов и КИК.
Куда всё движется
Сама Конвенция остаётся нишевой: после 2017 года крупных новых участников у неё не прибавилось. Главные перемены идут со стороны прозрачности — автоматический обмен по CRS, реестры бенефициарных владельцев и антиотмывочные директивы ЕС сделали трасты заметно виднее для налоговых органов. Параллельно Регламент ЕС о наследовании (Brussels IV, 650/2012) вывел сами трасты из своей сферы, но подчинил трансграничное наследование единому применимому праву, и обязательная доля по нему вполне может дотянуться до активов траста.
Вывод
Прежде чем заводить траст под семью из континентальной юрисдикции, проверяют, признаёт ли её право трасты и как их налогооблагает. Часто ответ подталкивает к фонду или к гибридной структуре.
Q/A
Является ли Россия участницей Гаагской конвенции о трастах 1985 года?
Нет. В актуальной таблице HCCH Россия не указана ни участником, ни подписантом Конвенции. Поэтому российский суд не связан её обязательным режимом признания. Это не означает автоматической ничтожности иностранного траста: его последствия оцениваются по российским коллизионным, вещным, наследственным, налоговым и публично-правовым нормам для конкретного актива и спора.
Обязан ли суд страны-участницы признать любой траст, действительный по выбранному праву?
Нет. Конвенция задаёт базовое признание, но статья 13 допускает отказ для искусственно связанного траста, статья 15 сохраняет императивные нормы, а статья 18 — публичный порядок. Кроме того, она применяется только к добровольно созданным трастам, подтверждённым письменно. Действительность по trust law — начало анализа, а не гарантия результата.
Можно ли выбрать для траста право страны, которая не знает такой конструкции?
Нет. По статье 6 settlor может выбрать применимое право прямо или подразумеваемо, но выбор не действует, если это право не предусматривает траст или его соответствующую категорию. Тогда статья 7 отсылает к праву наиболее тесной связи с учётом места управления, активов, trustee, целей траста и места их исполнения.
Защищает ли признанный траст от обязательной доли наследников и требований кредиторов?
Не автоматически. Статья 15 сохраняет неустранимые нормы права, определённого коллизионными правилами суда, включая обязательные наследственные доли, права супругов, передачу титула, несостоятельность и защиту добросовестных третьих лиц. Суд может признать существование траста, но ограничить его эффект ради этих норм.
Определяет ли Гаагская конвенция налоги траста и его бенефициаров?
Нет. Статья 19 прямо сохраняет полномочия государств в налоговых вопросах. Признание обособленной трастовой массы не отвечает на вопросы резидентства, атрибуции дохода, налога на наследование, отчётности trustee или бенефициара и CRS. Налоговый результат нужно отдельно проверять в каждой стране, связанной с settlor, trustee, активом и выплатой.