Криптолицензии по юрисдикциям: карта двенадцати режимов

Криптоуслуги — всегда отдельное разрешение

Почти каждый режим в мире делит криптобизнес на два разрешения. Платёжная часть — право держать клиентские остатки, переводить деньги, выдавать IBAN или карту — живёт в платёжном периметре и сравнивается в карте финансовых лицензий по юрисдикциям. Криптоуслуги требуют второй авторизации со своим регулятором, своим капиталом, своими правилами хранения клиентских активов и, в четырёх юрисдикциях, со своим отдельным законом. Платёжная лицензия в стране ничего не говорит о том, вправе ли компания вести биржевой стакан (order book), хранить клиентские ключи и продавать рознице.

Эта страница сравнивает именно криптоуслуги: двенадцать режимов — от европейского CASP до корейского — по условиям входа и условиям работы, затем вторую лигу офшорных и бюджетных европейских режимов, маршруты, которые плохо кончаются, и контур для основателей с российским паспортом. Общая логика выбора финансовой лицензии разобрана в хабе о финансовых лицензиях.

Четыре исключения, которые срезают список раньше капитала

Капитал — последний вопрос. Четыре условия убирают большую часть карты до того, как посчитан бюджет.

Нужна ли рознице. Платформа, допускающая розничных клиентов в Гонконге, вправе предлагать им только токен с историей не менее двенадцати месяцев, входящий как минимум в два приемлемых индекса от двух разных индексных провайдеров, — пункты 7.6(c) и 7.8 Guidelines for VATP operators Комиссии по ценным бумагам и фьючерсам (SFC). С 3 ноября 2025 года циркуляр SFC снял двенадцатимесячное требование для профессиональных инвесторов и для стейблкоинов эмитентов с лицензией HKMA; для прочих токенов в рознице оно сохраняется. В Нью-Йорке меню задают Greenlist DFS и утверждённая DFS политика листинга. Оба ограничения связывают продукт, и размер баланса их не снимает.

Нужен ли паспорт. Путешествует ровно один режим на карте: авторизация CASP под MiCA в любом государстве ЕЭЗ распространяется на остальные двадцать девять по уведомлению. Всё остальное территориально, а Дубай территориален дважды — лицензия VARA не действует в DIFC, у которого свой регулятор. Офшорная лицензия паспорта в ЕС тоже не даёт; почему обслуживание европейских клиентов «по их инициативе» почти не работает, разобрано в тексте об офшорных криптолицензиях.

Важен ли фидуциарный статус. Кастодиан, обслуживающий трасты, наследственные массы или требование «квалифицированного кастодиана» (qualified custodian) в США, не сделает этого под нью-йоркской BitLicense: § 200.3(a) титула 23 NYCRR запрещает держателю BitLicense осуществлять фидуциарные полномочия, и маршрут здесь — трастовый чартер; развилка разобрана в тексте о BitLicense и трастовом чартере Нью-Йорка.

Выдаёт ли регулятор вообще. Сингапурская лицензия DTSP на токенные услуги за пределы страны существует, и MAS прямо заявляет, что по общему правилу выдавать её не будет; режим разобран в анализе сингапурского периметра DTSP. Закон о лицензии ещё не означает доступной лицензии.

Матрица: двенадцать крипторежимов

Сетка разложена на четыре таблицы по одним и тем же двенадцати режимам: регулятор, периметр и капитал; сроки и сборы; хранение, присутствие и travel rule; доступ к рознице и территория. Первый столбец повторяется, чтобы каждую таблицу можно было читать отдельно.

Вход: регулятор, периметр и капитал

Вход: сроки и сборы

Вторая половина сетки — то, что лицензия даёт после выдачи, и именно здесь режимы расходятся сильнее всего.

Работа: хранение, присутствие и travel rule

Работа: розница и территория

Что на самом деле решает эта сетка

Капитал — самый слабый сигнал на странице. Четыре режима из двенадцати вообще не публикуют величины: BitLicense оставляет её суперинтенданту по § 200.8, Великобритания пока не установила, Япония требует JPY 10 млн уставного капитала и ничего сверх, а Корея заменяет капитал порогом страхования. Там, где величина есть, она часто оказывается наименьшим числом в проекте: AED 100 тыс. покупают консультационную лицензию VARA, USD 30 тыс. — базовый капитал категории 4 у DFSA, и ни то ни другое не оплачивает комплаенс, систему хранения и банк, который согласится держать фиат. Опубликованный капитал измеряет минимальную терпимость регулятора к пустой компании; стоимость бизнеса он не показывает. Как регуляторы считают капитал и почему минимум редко оказывается связывающим, разобрано в тексте о регуляторном капитале.

Бюджет двигают повторяющиеся платежи. МФЦА публикует цену своей площадки торговли цифровыми активами открыто: USD 98 000 за авторизацию и USD 30 000 в год фиксированного надзорного сбора плюс переменная квартальная часть — против порога капитала USD 200 000. Гонконг берёт HKD 4 740 за тип услуги на входе, а затем требует двенадцать месяцев операционных расходов в ликвидных некриптовалютных активах: для платформы с годовой расходной базой HKD 40 млн это в восемь раз больше оплаченного капитала в HKD 5 млн. Дубай тоже публикует свою сетку: по Schedule 2 Регламента о виртуальных активах и связанной деятельности 2023 года лицензия VARA стоит AED 40 000 либо AED 100 000 на входе в зависимости от вида деятельности и AED 80 000 либо AED 200 000 в год надзорного сбора за каждый лицензированный вид. Как из таких строк складывается полная стоимость владения, разобрано в тексте о стоимости владения лицензией.

Внутри ЕС тариф национален и не гармонизирован, и прозрачнее всего он у Болгарии. CASP там лицензирует Комиссия по финансовому надзору (КФН): с 07.08.2026 она компетентный орган по MiCA для всех, кроме банков и эмитентов токенов электронных денег. Тариф КФН — €5 112,92 — €30 677,51 за лицензию по классам, отдельные цены за смену класса и отказ от лицензии и годовой сбор, складываемый по услугам, — см. материал о болгарской лицензии CASP.

Сроки почти нигде не публикуются. Европейский режим CASP — единственный в сетке с законным сроком: 25 рабочих дней на комплектность и 40 на решение по ст. 63, и даже там календарь длиннее, потому что большинство компетентных органов ждут предварительной встречи, как разобрано в руководстве по лицензии CASP под MiCA. Нью-йоркские 90 дней по § 200.6 отсчитываются от заявления, которое суперинтендант признал полным, поэтому качество пакета остаётся единственной переменной, которой управляет заявитель; как его собирают, разобрано в тексте о регуляторном бизнес-плане. Дубай, Абу-Даби, DIFC, Гонконг, Сингапур, Швейцария, Казахстан, Япония и Корея не публикуют целевого срока вовсе. Единственная твёрдая дата на карте принадлежит режиму, который ещё не вступил в силу: шлюз FCA открыт с 30 сентября 2026 года, окно закрывается 28 февраля 2027 года, режим вступает в силу 25 октября 2027 года.

Хранение отличает настоящую лицензию от вывески, и режимы распадаются на четыре группы. Две помещают клиентские активы в законную или трастовую конструкцию и задают обязательную долю холодного хранения. Япония требует деньги пользователей в денежном трасте с трастовой компанией по ст. 26(1) Cabinet Office Order, а по ст. 27(2) вне офлайн-хранения можно держать не более 5% криптоактивов пользователей, то есть не менее 95% — в холодном хранении. Корея требует деньги клиентов у банка как кастодиана и 80% и более криптоактивов клиентов в холодных кошельках по данным самого FSC — строже большинства режимов, но мягче Японии.

Две другие группы прописывают обособление в правилах поведения без процента. MiCA возлагает на кастодиальные CASP ответственность за утрату криптоактивов или средств доступа вследствие относимого к ним инцидента в пределах рыночной стоимости утраченного актива на момент утраты и требует отдельной идентифицируемости клиентских активов, а нью-йоркское разъяснение от 30 сентября 2025 года — обособления он-чейн и в учёте, кошельков на имя клиента либо омнибуса F/B/O и предварительного одобрения DFS для передачи на субхранение. Гонконг и Дубай выносят хранение за пределы лицензированного лица: Гонконг держит клиентские активы через ассоциированное лицо, а правило VARA об оплаченном капитале снижает порог брокер-дилера с AED 600 тыс. до AED 400 тыс., когда используется одобренный кастодиан. Швейцарская финтех-лицензия по ст. 1b прямо предупреждает о пределе защиты: при банкротстве клиентские активы не имеют привилегии и не покрыты защитой вкладчиков, и клиентов обязаны об этом уведомить.

Один режим двинулся в направлении, противоположном всем остальным. С 12 января 2026 года DFSA больше не публикует перечень Recognised Crypto Tokens: каждая фирма решает мотивированно и документированно, отвечает ли токен критериям пригодности по пяти основаниям — характеристики, регуляторный статус в других юрисдикциях, размер рынка и ликвидность, базовая технология и влияние на комплаенс. Это обратная сторона нью-йоркского Greenlist и гонконгского индексного теста: решение о листинге переходит от регулятора к совету директоров фирмы.

Две характеристики задают форму компании и почти не меняют цену. Территориальность за пределами ЕЭЗ абсолютна, и четыре центра Залива и Азии её удваивают: фирме, которой нужны Дубай и DIFC, требуются две лицензии от двух регуляторов, а если нужен ещё и Абу-Даби — третья, каждая со своими требованиями к реальному присутствию лицензиата. Travel rule затем разрывает один и тот же бизнес по несовместимым порогам: ноль в ЕС и Японии, проверка каждого внешнего кошелька в Швейцарии, SGD 1 500 в Сингапуре, HKD 8 000 в Гонконге и KRW 1 млн в Корее, USD 3 000 в США и британский гибрид с GBP 800. Один комплаенс-стек лицензиата обязан нести их все; последствия на уровне полей данных разобраны в анализе travel rule.

Логика выбора по продукту

Лицензия следует за продуктом, и пять продуктов покрывают большую часть практического диапазона. Повторяется одна закономерность: тяжелее всего те режимы, где платформа одновременно сводит заявки и держит ключи.

Стоимость и горизонт на одном наборе цифр

Возьмём биржу с годовой расходной базой HKD 40 млн — около EUR 4,6 млн, — которой нужны розничные клиенты и два рынка. В ЕЭЗ вход — CASP класса 3: по ст. 67 MiCA требование равно большему из EUR 150 000 и четверти фиксированных накладных расходов, а в первый год четверть считается по прогнозу бизнес-плана. Если вся расходная база постоянная, четверть составит около EUR 1,15 млн, и связывать будет именно она. Взамен — одна авторизация на тридцать государств и срок по ст. 63 в 25 плюс 40 рабочих дней, который предварительная стадия растягивает далеко за квартал.

В Гонконге тому же бизнесу нужны HKD 5 млн оплаченного капитала, HKD 3 млн ликвидного капитала и HKD 40 млн — двенадцать месяцев операционных расходов — в ликвидных активах, которые не могут быть виртуальными, ради одного рынка и с розницей, ограниченной токенами с двенадцатимесячной историей в двух индексах. Разрыв по связанным средствам — около EUR 1,15 млн против более чем EUR 5 млн, разрыв по территории — тридцать государств против одного.

Если вынести ключи из бизнеса, картина меняется. Модель брокер-дилера в Дубае с одобренным кастодианом стоит AED 400 000 — около EUR 100 тыс. — вместо AED 600 000, а биржа AED 800 000 вместо AED 1,5 млн. Та же логика проходит через MiCA, где минимум класса 1 в EUR 50 000 сменяется минимумом класса 2 в EUR 125 000 в момент добавления хранения, и через Гонконг, где хранение по конструкции сидит у ассоциированного лица. Самая дешёвая криптолицензия в любом режиме — та, где приватные ключи держит кто-то другой, и цена этой экономии — кастодиан в критическом пути продукта.

Вторая лига: офшорные режимы и бюджетный ЕС

За двенадцатью основными режимами стоят юрисдикции, о которых спрашивают чаще, чем выбирают их для розничной биржи. Каймановы острова с 1 апреля 2025 года выдают отдельные лицензии кастодианам и торговым платформам: второй этап закона о провайдерах услуг с виртуальными активами (VASP Act) введён в действие распоряжением о вступлении в силу. Остальные услуги — обмен по поручению клиента, переводы, выпуск токенов — остаются на регистрации, а фиксированного минимального капитала закон не устанавливает: CIMA оценивает его при лицензировании. Каймановы острова, BVI, Бермуды и Сейшелы сопоставлены в тексте об офшорных криптолицензиях.

Офшорная лицензия не открывает клиентов из ЕС. Без авторизации CASP их можно обслуживать только по их собственной инициативе, а руководство ESMA от 17 декабря 2024 года толкует привлечение клиентов широко — сайты, соцсети, приложения, партнёрские кампании и даже имиджевая реклама. Бюджетный маршрут для европейского рынка поэтому лежит внутри ЕС: небольшая юрисдикция с опубликованным тарифом, как Болгария, даёт тот же паспорт, что и крупные регуляторы.

Где выбор идёт не так

Повторяются четыре ошибки, и каждая из них — ошибка категории.

Самая дорогая — считать, что одна лицензия покрывает обе части бизнеса. CASP не заменяет разрешение на платёжные услуги; полученный клиентский фиат защищается по ст. 70 MiCA. Платёжная лицензия не даёт права вести биржевой стакан. Для широкого набора услуг европейский вариант — EMI в паре с CASP у одного регулятора; для хранения и перевода собственных EMT у EMI есть узкий маршрут уведомления по ст. 60(4). Отсюда люксембургский шаблон; Гонконг разводит это на MSO и VATP, а Сингапур держит услугу DPT внутри платёжной лицензии, вынося исходящие токенные услуги в отдельный закон. (MiCA Art.60; Art.70).

Вторая — читать величину капитала как бюджет. AED 100 000, USD 30 000 и JPY 10 млн — пороги для корпоративной оболочки. Значение имеют казахстанские USD 30 000 в год, гонконгские двенадцать месяцев операционных расходов в ликвидных некриптовалютных активах и европейская четверть фиксированных накладных расходов.

Третья — считать, что наличие закона означает доступность лицензии. Самый ясный случай — Сингапур: режим DTSP действует с 30 июня 2025 года без переходного периода, и MAS заявляет, что по общему правилу лицензию не выдаст.

Четвёртая — считать Залив одной юрисдикцией. VARA, FSRA и DFSA — три регулятора с тремя рулбуками, тремя конструкциями капитала и без взаимного признания; пять режимов ОАЭ разложены в карте лицензий ОАЭ, а МФЦА в Казахстане — четвёртый режим свободной зоны, конкурирующий с ними по опубликованной цене, как показывает текст о криптолицензиях Казахстана.

Популярно, но плохо кончается

Аренда чужой лицензии. Работа под лицензией другой компании в роли агента или «белой этикетки» выглядит быстрым входом, но перед регулятором отвечает лицензиат, а клиенты и бизнес остаются у арендатора; чем такие схемы заканчиваются для обеих сторон, разобрано в тексте об аренде лицензии.

Работа на истёкшем переходном периоде. Переходный режим MiCA для компаний с национальными регистрациями VASP закончился не позднее 1 июля 2026 года (ст. 143(3)). После этой даты подпадающие под MiCA криптоуслуги требуют авторизации CASP либо допустимого для соответствующей финансовой организации уведомления по ст. 60, а ст. 111 обязывает государства-члены установить за ключевые нарушения максимальные штрафы не ниже EUR 5 млн либо 5% оборота. Компании без применимого законного основания для продолжения услуг остаётся упорядоченный выход с рынка, разобранный в тексте о сворачивании лицензированного бизнеса. (MiCA Art.60).

Офшорная регистрация для европейской клиентской базы. Регистрация на островах дешевле, но клиентов из ЕС она не открывает: исключение для обращения по инициативе клиента ESMA толкует узко и в качестве меры предосторожности называет отказ в новых счетах клиентам из ЕС и геоблокировку.

Покупка готового лицензиата. Готовая лицензированная компания экономит время на авторизации, но смена контроля требует согласия регулятора и проверки нового владельца; маршрут разобран в тексте о смене контроля над лицензиатом.

Контур для основателей с российским паспортом

Для заявителя с российскими конечными собственниками (UBO) карта сжимается раньше, чем начинается разговор о капитале: решает допуск, экономика вторична.

Европейское направление закрыто с двух сторон. Со стороны клиента статья 5b(2) Регламента Совета (ЕС) 833/2014 в редакции Регламента (ЕС) 2025/2033 запрещает оказывать любые криптоуслуги в смысле MiCA — от кошелька и хранения до обмена, исполнения заявок и переводов — гражданам России, физическим лицам, проживающим в России, и юридическим лицам, учреждённым в России, без порога по сумме. Со стороны владельца статья 5b(2a) в редакции Регламента (ЕС) 2026/1848 запрещает гражданам России и проживающим в России прямо или косвенно владеть европейским CASP, контролировать его или входить в его органы управления: для услуг кошелька, счёта и хранения — с 18 января 2024 года, для остальных криптоуслуг — с 25 августа 2026 года. Статья 5b(3) выводит из-под обоих запретов тех, кто имеет гражданство государства ЕС, ЕЭЗ или Швейцарии либо временный или постоянный вид на жительство в них.

Ещё две нормы закрывают обходные пути. С 24 мая 2026 года статья 5bb запрещает прямые и косвенные сделки с CASP и криптоплатформами, учреждёнными в России, а статья 5bc распространяет такой же запрет на провайдеров из третьих стран, которых Совет включит в приложение LVII; на 24 июля 2026 года приложение пустое. Итог: российский UBO без статуса по ст. 5b(3) не может стать владельцем лицензированного CASP в ЕЭЗ, а сама лицензия не откроет российскую клиентскую базу. Для владельца, на которого распространяется изъятие, MiCA требует проверки контролирующих лиц на соответствие критериям fit-and-proper — механика разобрана в тексте о проверке владельцев квалифицированного участия, — а национальные органы читают санкционный профиль владельца как часть этой проверки. Общая картина ограничений разобрана в санкционной карте, а логика прохождения файла с российским паспортом через финансовые институты — в тексте о российских заявителях в инвестиционной миграции.

Казахстанское направление остаётся самым предсказуемым по допуску и одним из немногих с полностью опубликованным прайсом — полную сетку сборов публикует и VARA. Цена входа названа полностью — USD 98 000 разово, USD 30 000 фиксированного надзорного сбора в год плюс переменная квартальная часть, капитал не ниже USD 200 000, — а требования к органам управления (CEO, финансовый офицер, офицер комплаенса, MLRO, CITO, внутренний и внешний аудиторы) означают реальный локальный штат. Детали режима, включая разграничение с Национальным банком и Alatau City, — в тексте о криптолицензиях Казахстана.

Эмиратское направление принимает заявителя, но переносит узкое место на банковское обслуживание. VARA, FSRA и DFSA рассматривают структуры с российскими UBO по общим правилам, и формальных запретов по национальности владельца в их рулбуках нет; практическое ограничение возникает, когда лицензированной компании нужен операционный счёт и корреспондентские отношения. Решение здесь принимает банк по своему риск-аппетиту и санкционному скринингу, поэтому типичная последовательность — сначала согласовать банковское обслуживание, затем подавать на лицензию. Как банки смотрят на лицензиатов, разобрано в текстах о банковском обслуживании платёжных компаний и о корреспондентских счетах и защите клиентских средств; пять режимов ОАЭ — в карте лицензий ОАЭ.

Внутри России с 1 сентября 2026 года действует Федеральный закон от 04.08.2026 № 282-ФЗ «О цифровых валютах и цифровых правах»; одновременно утратили силу криптовалютные статьи 259-ФЗ. Закон сохраняет запрет принимать цифровую валюту в оплату товаров, работ и услуг (ч. 6 ст. 1) и выводит из-под него расчёты по внешнеторговым договорам резидентов с нерезидентами (ч. 7 ст. 1). Майнинг регулирует глава 2 того же закона.

Для этой карты важнее внутренний допуск. Обменом цифровых валют вправе заниматься только российское хозяйственное общество, включённое Банком России в реестр, с собственными средствами не менее 15 млн рублей (ст. 18, 44 и 52). С 1 июля 2027 года организовывать обращение цифровых валют смогут только организатор торговли, брокер, доверительный управляющий, цифровой депозитарий и обменная организация (ч. 3 ст. 1, ст. 14–18 и 56), и с той же даты действует ст. 21 об ограничении переводов и платежей при незаконной организации обращения. Налоговая сторона — операции с цифровой валютой и майнинг — урегулирована Федеральным законом от 29.11.2024 № 418-ФЗ; ставки по странам сопоставлены в карте налогообложения криптоактивов.

Практический вывод для российского основателя складывается из трёх шагов. Лицензия выбирается там, где допуск реален, — в МФЦА или ОАЭ; дешевизна формального капитала здесь вторична. Клиентская география планируется с учётом того, что европейский рынок закрыт статьёй 5b независимо от места лицензии. Российский рынок с 1 июля 2027 года открыт только лицам из реестров Банка России, поэтому для иностранного лицензиата российский контур сводится к внешнеторговым расчётам и налогам. Смежные вопросы личного статуса и отчётности — в хабе по России и в обзоре релокации из России.