🇺🇸Money transmitter licences в США: требования штатов и общенациональное покрытие

Почему федеральной лицензии на перевод денег не существует

Money transmission в США исторически отнесено к полицейским полномочиям штатов, а не к банковскому праву, и федеральной лицензии на перевод денег не существует. Федеральная обязанность есть, но она регистрационная, а не разрешительная: FinCEN требует подать форму FinCEN 107 (Registration of Money Services Business) в течение 180 дней после создания MSB и обновлять регистрацию каждые 24 месяца до 31 декабря, а перерегистрироваться — при передаче более 10% голосующей власти или долей или росте числа агентов более чем на 50%. Санкция за нерегистрацию — $5 000 за нарушение по 31 U.S.C. § 5330(e), где каждый день считается отдельным нарушением, в проиндексированном размере $10 556 по 31 CFR 1010.821; кроме того, нерегистрация — предикат федерального состава о нелицензированной деятельности с наказанием до пяти лет лишения свободы. Права работать хотя бы в одном штате эта регистрация не даёт: как устроен федеральный режим MSB, разобрано отдельно.

Общей у штатов оказалась только труба подачи — NMLS, куда почти все они принимают заявки. Регулятор при этом остаётся свой: пятьдесят департаментов банковского надзора принимают пятьдесят самостоятельных решений по одному и тому же бизнесу. Montana — единственный штат, где режима money transmitter нет вообще, поэтому «50-state coverage» в маркетинге почти всегда означает 49 штатов плюс округ Колумбия и территории.

Масштаб системы объясняет, почему она не схлопывается; цифры CSBS за 2023 год и второй квартал 2024 года:

Концентрация почти абсолютная: десять игроков держат почти весь stored value отрасли.

Ключевые параметры режима на сентябрь 2026 года:

MTMA: гармонизировали счётное, оставили спорное

Попытка привести это к общему знаменателю без федерального закона называется Money Transmission Modernization Act — модельный закон, одобренный советом директоров CSBS для принятия штатами (текст). Таблица CSBS, обновлённая в сентябре 2026 года, насчитывает тридцать пять штатов, принявших закон полностью или частично, включая Louisiana (H.B. 1230, с 01.07.2026), Oklahoma (H.B. 3521, с 01.11.2026), Alaska (с 01.07.2027) и Delaware (с более ранней из дат — 06.07.2027 или публикации финальных правил); в Michigan рассматриваются два конкурирующих билля, а страница MTMA на сайте CSBS всё ещё приводит прежнюю цифру — тридцать один.

К этой статистике две оговорки. Первая: принятие юридически неоднородно — Maryland вошла в трекер через регуляцию COMAR 09.03.14, Rhode Island начала в 2022 году с банковских бюллетеней и лишь в 2024 году приняла частичный закон; California, Connecticut, Rhode Island и Utah значатся как частичные. Вторая: знаменитая формулировка CSBS про 99% объёма отрасли означает, что столько дают трансмиттеры, лицензированные хотя бы в одном MTMA-штате. Это статистика концентрации, а не покрытия: крупные игроки просто лицензированы везде. Стартапу, работающему в трёх штатах, ни один из которых MTMA не принял, унификация не даёт ничего.

Унифицировано ровно три вещи, и все три — счётные:

Type I в этом покрытии — кэш и эквиваленты, включая FBO-счета в застрахованном депозитном институте, и обязательства правительства США. Отдельно унифицирован контроль: право голосовать 25% и более — это контроль, на 10% работает опровержимая презумпция, интересы близких родственников агрегируются, а приобретатель обязан получить письменное одобрение до сделки (§ 2.01(f), § 6.01(a)).

Дальше начинается несчётное — и именно оно определяет, нужна ли лицензия. Перечень исключений не унифицирован. Consumer-vs-commercial scope тоже не унифицирован. Модуль виртуальной валюты (Article XIII) приняли единицы — Minnesota, North Dakota и Maine, а также Delaware законом 2026 года, который вступит в силу в 2027 году. Порога de minimis в модельном законе нет вовсе: освобождения даются по виду деятельности, а не по объёму.

Баланс в криптоактивах модельный закон трогает через интерпретационные гайденсы. По гайденсу Tangible Net Worth & Virtual Currency (одобрен 21.05.2025) виртуальная валюта — нематериальный актив по GAAP и вычитается при расчёте TNW, оставаясь при этом в базе для расчёта самого требования. В примере CSBS из $25 млн в BTC не вычитаются только $2,5 млн, покрывающие клиентские BTC-обязательства, — остальные $22,5 млн уходят из капитала. В марте 2026 года вышел гайденс Stablecoin Tangibility: обеспеченные фиатом стейблкоины признаны материальными активами при наличии договора с эмитентом и безусловного права погашения по номиналу, причём стейблкоины, выпущенные по GENIUS Act, соответствуют критериям автоматически.

Agent-of-the-payee: где на самом деле проходит граница

Лицензию включает не бизнес-модель, а факт: компания принимает деньги или денежную стоимость от одного лица для доставки другому и получает над ними контроль. Отсюда практический водораздел — FBO-счёт против прямого расчёта. В модели payment facilitator money transmission возникает, когда PayFac получает средства от эквайрера или процессора, чтобы распределить их суб-мерчантам; при direct settlement, когда сети платят суб-мерчантам напрямую, риска нет, а при PayFac-settled через FBO-счёт — есть. Тот же вопрос возникает в любой карточной программе и любой BaaS-цепочке, где деньги клиента хоть на минуту оказываются под операционным контролем провайдера.

Главный обходной путь — исключение для агента получателя платежа. MTMA § 3.01(b) требует три условия одновременно: письменное соглашение, публичное признание payee агента своим и, ключевое, признание платежа полученным payee в момент получения агентом. Исключение вводится каждым штатом отдельно, и формулировки расходятся. У California своя версия — Fin. Code § 2010(l): заранее заключённый письменный договор, по которому передача денег агенту погашает обязательство плательщика. Vermont, принявший модельный закон в 2024 году, воспроизводит три условия MTMA в 8 V.S.A. § 2504(2) и отдельно освобождает операторов платёжных систем. Поэтому конструкцию, опирающуюся на исключение, проверяют по тексту каждого штата, а не по модельному закону, и формулировки договора должны выдерживать самую строгую версию в периметре.

Payroll: агент плательщика, а не получателя

Сильнее всего штаты расходятся в 2026 году по зарплатным выплатам (payroll). Логика зеркальная: процессор зарплаты действует за плательщика, а не за получателя, и под обычное agent-of-the-payee не подпадает. Iowa приняла собственное исключение agent-of-the-payor, Maryland освобождает payroll-агентов плательщика с 01.10.2026 (S.B. 261), Nebraska с 26.02.2026 освобождает малые случаи — меньше 20 сотрудников либо обслуживание менее 50 работников-резидентов штата (L.B. 717), а Michigan одновременно рассматривает H.B. 5544, включающий payroll-процессоров в регулирование, и S.B. 835, освобождающий их (трекер CSBS). Один и тот же продукт в 2027 году будет лицензируемым в одном штате и освобождённым в соседнем.

Крипто: три параллельных режима и ключевые штаты

Единого крипто-режима нет — есть три, работающие одновременно. Первый: криптоактивы подпадают под общее определение money transmission, и нужна обычная MTL — Pennsylvania прямо закрепила это в законе, потребовав лицензию на перевод виртуальной валюты с 26.08.2025 (уведомление DoBS об Act 7 of 2025). Второй: отдельная лицензия поверх или вместо MTL — BitLicense в Нью-Йорке и DFAL в Калифорнии. Третий: освобождение — статутное в Wyoming и New Hampshire или основанное на разъяснениях регулятора в других штатах, плюс Montana, где регулировать попросту нечем.

Разница между статутным освобождением и разъяснением регулятора — это разница между законом и меморандумом. Wyo. Stat. § 40-22-104(a)(vi) освобождает покупку, продажу, выпуск и даже принятие в кастоди платёжных инструментов в форме виртуальной валюты — редкая широта, а RSA 399-G:3, VII в New Hampshire освобождает операции исключительно с конвертируемой виртуальной валютой. Texas держится на Supervisory Memorandum 1037, пересмотренном 28.01.2025: он распространяет анализ money transmission на привязанные к валюте, обеспеченные резервами и погашаемые стейблкоины и не даёт общих указаний по другим виртуальным валютам, оставляя их на решение в каждом случае. Меморандум переписывается за один день.

Есть и встречное движение. CSBS описывает принятие MTMA в 2025 году в Colorado, Mississippi и Virginia как полное, но без раздела о виртуальной валюте, который взяли Minnesota, North Dakota, Maine и Delaware (обзор CSBS, август 2026), а Virginia пошла дальше: её новый закон исключает виртуальную валюту из определения денег (Va. Code § 6.2-1922). Модернизация, задуманная как гармонизация, объективно дерегулировала крипто в ряде штатов.

Двадцать один штат в одной сетке

Решение «какие штаты и в каком порядке» не строится на четырёх-пяти юрисдикциях, которые обычно цитируют. Ниже двадцать один штат по пяти осям плюс крипто-надстройка; прочерк означает, что величина здесь не приводится — она не опубликована или не подтверждена первоисточником на дату проверки, — а не что требования нет, а «лестница MTMA» — что применяются формулы модельного закона, приведённые выше, в том виде, в каком штат их принял.

Строки по Nevada, Idaho и Ohio взяты из статутов и со страницы самого регулятора — NRS 671, департамент финансов Айдахо и ORC 1315.05 вместе с 1315.07. Строки по Florida, Wyoming, California и Hawaii взяты из статутов, указанных в сетке; перед подачей любую цифру всё равно нужно сверить с регулятором штата.

Что решает эта сетка

Первое, что из неё видно: принятие модельного закона не делает штат ни дешёвым, ни быстрым — оно делает его предсказуемым. Nevada перенесла формулы MTMA в NRS 671 почти дословно, поэтому её бонд ограничен потолком $500 000, tangible net worth начинается с $100 000, а опубликованная шкала пошлин (survey не более $500, первичная лицензия $200–400, renewal не более $400) — одна из самых низких в стране. California приняла часть того же модельного закона и при этом ставит бонды до $7 млн и берёт $5 000 за заявку. Значение имеет не статус MTMA, а то, переписал ли легислатор штата заодно шкалу бондов и шкалу пошлин.

Второе: дорогие штаты дороги по разным осям, поэтому бюджет, посчитанный по одному из них, неверен для остальных. У Pennsylvania это флэтовый бонд $1 000 000, который не уменьшается для маленькой программы. У Ohio — капитал: минимум $500 000 net worth по § 1315.05 и обеспечение от $300 000 до $2 000 000 по § 1315.07, причём статутной пошлины нет вовсе — годовой сбор назначает superintendent по § 1315.13, а стоимость проверки выставляется заявителю. Стартап с капиталом $600 000 спокойно проходит Nevada и Idaho, проходит Pennsylvania только за счёт бонда, который нечем обеспечить, и не проходит капитальный тест Ohio вообще.

Третье: крипто-столбец и денежные столбцы смотрят в разные стороны. Штаты, модернизировавшиеся позже всех — Virginia, Colorado и Mississippi в 2025 году, — взяли модельный закон без раздела о виртуальной валюте, а Virginia ещё и убрала виртуальную валюту из определения денег. Раздел приняли Minnesota, North Dakota и Maine, с 2027 года к ним добавится Delaware. То есть крипто-бизнес, читающий сетку сверху вниз, видит гармонизированные требования к капиталу над крипто-периметром, который расходится, а не сходится, и два штата, определяющие программу, — New York с BitLicense и California с DFAL с 01.07.2026 — стоят вне гармонизации вообще.

Порядок подачи поэтому зависит не от амбиций, а от того, какое из четырёх ограничений связывает:

Оператор переводов с капиталом $600 000, среднедневными обязательствами $400 000 в трёх крупнейших штатах и без крипто-плеча. Idaho и Nevada стоят $100 и до $500 пошлин и бондов $10 000 и $400 000 соответственно — невадский бонд равен 100% среднедневных обязательств, поскольку это больше $100 000, и остаётся ниже потолка $500 000. Texas добавляет собственные пошлины и привязанное к объёму обеспечение. Pennsylvania добавляет бонд $1 000 000 независимо от объёма, а Ohio требует $500 000 net worth до первого клиента — и это та точка, в которой программа либо привлекает раунд, либо выбрасывает два штата. Так и выглядит национальный rollout: не пятьдесят пошлин, а три-четыре штата, задающих капитальный порог для остальных сорока шести.

Контур для основателей с российским паспортом

Для основателя с российским паспортом или с российскими контролирующими лицами узкое место в этой сетке — не бонд, а раздел о контроле. Предварительное письменное одобрение требуется от каждого штата, и по § 5.04(b) модельного закона контролирующее лицо, жившее за пределами США в любой момент последних десяти лет, дополнительно представляет investigative background report независимой поисковой фирмы — кредитная и судебная, уголовная, трудовая, медийная и регуляторная история — то есть базовый пакет отпечатков пальцев и проверки FBI дополняется индивидуальным расследованием, срок которого штаты не публикуют. Практический вывод из сетки тот же, что и для капитала: штаты с опубликованными шкалами (Idaho, Nevada) проходятся быстро, а решение по контролю всё равно принимает каждый штат отдельно, поэтому конструкция с неголосующими классами и passive investor attestation — способ вывести лицо из определения контроля, а не ускорить проверку. Отдельная линия — банковское плечо: сам факт лицензии не открывает счёт, а спонсор или расчётный банк применяет свои санкционные и страновые фильтры, и именно здесь конструкции с российскими UBO чаще всего останавливаются — как это устроено, разобрано в материале про банкинг для лицензированного оператора.

В Нью-Йорке у BitLicense есть альтернатива — limited purpose trust charter, дающий и фидуциарные полномочия, и money transmission без отдельной NY MTL. В Калифорнии с 01.07.2026 деятельность с цифровыми финансовыми активами требует лицензии DFAL, если полная заявка не подана до этой даты включительно и ещё не рассмотрена (Fin. Code § 3201); лицензии money transmitter среди исключений DFAL в § 3103(b) нет.

Сколько стоит пятьдесят штатов и как устроен надзор

Бюджет — не единая таблица пошлин. Он складывается из заявочных и ежегодных сборов штатов, премий по surety bond исходя из требуемой суммы, registered-agent и корпоративных регистраций, администрирования NMLS, аудита, внешних юристов и внутренней функции комплаенса. Итог зависит от набора штатов, объёма операций, модели permissible investments и андеррайтинга бонда; национальный rollout следует считать как многолетнюю программу комплаенса, а не как фиксированную «цену лицензии». Актуальные строки перед запуском нужно проверять через Nationwide Multistate Licensing System и регулятора каждого штата.

Сроки считаются не в среднем, а по худшему звену: каждый штат проверяет в своём темпе, общенационального графика регуляторы не публикуют, поэтому план развёртывания строится вокруг самого медленного досье.

Самый недооценённый расход — не пошлина, а 100% permissible investments. Это не капитал и не резерв: это обязанность держать полное покрытие клиентских обязательств в разрешённых активах. Float — не оборотные средства оператора, и по отрасли фактическое покрытие составляет 153% (CSBS). Другие режимы знают ту же обязанность под другими именами — платёжный институт или EMI в ЕЭЗ обязан обособить средства клиентов, остающиеся у него к концу рабочего дня, следующего за днём их получения (ст. 10(1)(a) PSD2), — но нигде она не умножается на пятьдесят лицензионных досье. Восемнадцать платёжных режимов сопоставлены по капиталу, срокам и защите средств в карте финтех-лицензий, крипто-надстройки — в карте крипто-лицензий.

Надзор: MMLA, Networked Supervision и Call Report

Надзор при этом устроен не как пятьдесят независимых экзаменов. По Multistate MSB Licensing Agreement штаты координируют рассмотрение заявок на лицензию и на смену контроля — модельный закон называет это multistate licensing process (MTMA § 2.01(s)), — а каждый участвующий штат добавляет свои требования.

Поверх этого работает MSB Networked Supervision: штаты совместно проводят единый комплексный экзамен компании, лицензированной в нескольких штатах.

Отчётность — квартальный report of condition, MSB Call Report через NMLS: по MTMA § 7.01 он сдаётся в течение 45 дней после конца квартала и охватывает финансовую информацию, объёмы по штатам и permissible investments, а данные по странам назначения включаются только в отчёт за четвёртый квартал.

Уголовная ответственность: § 1960 и меморандум Blanche

Нарушение лицензионных требований штата в США — это федеральное преступление. 18 U.S.C. § 1960 наказывает того, кто сознательно ведёт, контролирует, управляет или владеет нелицензированным money transmitting business, максимум — пять лет. Предикатов три, и первый из них решает всё: подпункт (b)(1)(A) применяется к работе без лицензии штата там, где это правонарушение, «whether / not the defendant knew that the operation was required to be licensed». Знание о лицензионном требовании состава не образует и его отсутствие защитой не является.

Меморандум заместителя генпрокурора Blanche от 07.04.2025 сузил применение к цифровым активам: DOJ не предъявляет обвинения за «регуляторные нарушения», включая § 1960(b)(1)(A) и (B), кроме случаев, когда обвиняемый знал о требовании и нарушил его willfully; профильная группа NCET расформирована немедленно. Дверь при этом оставлена шириной ровно в слово «willfully», и отсюда неприятный парадокс: любое внутреннее заключение вида «нам, возможно, нужна MTL в таком-то штате» становится доказательством знания. Причина держать такой анализ под привилегией, а не причина его не проводить.

Практика: OKX, Samourai и дело Сторма

Практика этого сужения не отменила. Против Aux Cayes Fintech, оператора OKX, в Южном округе Нью-Йорка 24.02.2025 были выдвинуты обвинения (дело № 1:25-cr-00069), включая ведение нелицензированного бизнеса по переводу денег.

Основателей Samourai Wallet преследовали в том же округе (United States v. Rodriguez, дело № 1:24-cr-00082), хотя сервис был некастодиальным. Вывод здесь жёсткий: позиция федерального регулятора о том, что оператор не money transmitter, не защищает по (b)(1)(A), потому что предикат там — закон штата.

Открытая развилка — дело United States v. Storm (Tornado Cash, № 1:23-cr-00430, Южный округ Нью-Йорка). До его разрешения вопрос о том, может ли разработчик некастодиального софта быть money transmitter, остаётся правовым, а не риторическим.

Федеральный обход: GENIUS Act, чартеры OCC и письмо 1192

Впервые за всю историю появился легальный путь не получать пятьдесят лицензий вообще, и построен он из двух независимых деталей.

GENIUS Act: преэмпшн только для эмитентов

GENIUS Act — Public Law 119-27 от 18.07.2025. Его § 5(h) прямо вытесняет «any State requirement for a charter, license, / other authorization to do business» в отношении федерального квалифицированного эмитента платёжных стейблкоинов. Порог для эмитентов со штатной квалификацией — $10 млрд в обращении, после чего § 4(d)(2) даёт 360 дней на переход в федеральную рамку.

Вступление закона — более ранняя из дат: 18.01.2027 (18 месяцев после принятия) или 120 дней после выпуска основными регуляторами финальных правил; закон требовал выпустить эти правила в течение года после принятия, то есть к 18.07.2026 (§ 20 и раздел о нормотворчестве).

Ключевое ограничение: преэмпшн работает только для эмитентов. Вторичные посредники, кошельки и биржи законом не адресованы — § 3(h) освобождает лишь peer-to-peer и самостоятельное хранение, — а с 18.07.2028 § 3(b)(1) вводит для них встречное ограничение: нельзя предлагать стейблкоин не от разрешённого эмитента. Это надстройка над MTL, а не замена ей; подробнее о самом режиме.

Трастовый чартер OCC и письмо 1192

12.12.2025 OCC условно одобрил преобразование Fidelity Digital Assets — нью-йоркской трастовой компании, державшей лицензии money transmitter в штатах, — в национальный трастовый банк (Conditional Approval No. 1355).

Развязку дало OCC Interpretive Letter 1192 от 12.05.2026: банк «is not required to comply with state money transmitter licensing requirements», и вывод распространяется на «any similar money transmitter licensing requirements that purport to apply to the Bank, including by limiting their licensing exemptions to a subset of national banks».

Конструкция двухчастная: стандарт «prevent / significantly interfere» плюс visitorial powers по 12 U.S.C. § 484 — законы штатов о лицензировании дают штатам право экзаменовать поднадзорных, что несовместимо с исключительной юрисдикцией OCC. Второй аргумент шире первого: он бьёт не только по лицензии, но и по надзору.

Границы письма 1192

OCC прямо оговорил, что письмо не является определением о вытеснении по 12 U.S.C. § 25b и что вывод зависит от заявленных фактов; дочерние структуры и агенты в письме не рассматриваются, а специальные крипто-режимы — BitLicense и DFAL — им не сняты.

Стоит помнить и то, что вся конструкция — продукт текущего руководства OCC: федеральный чартер сегодня дешевле пятидесяти лицензий, но политически волатильнее их. Смежные сюжеты — прямой доступ к расчётам ФРС и сам трастовый чартер.

Ключевые вехи режима:

Когда семейный офис оказывается money transmitter

Диагностический вопрос один: компания здесь — контрагент лицензиата или сама лицензиат? Family office, перемещающий собственные средства семьи, money transmitter не является — нет признака «on behalf of the public». Риск включается ровно в тот момент, когда появляются средства третьих лиц. Обжигаются на четырёх типовых конструкциях:

• внутренняя трежери-платформа, обслуживающая несколько связанных, но юридически не аффилированных семей;
• SPV, аккумулирующее средства со-инвесторов до закрытия сделки;
• крипто-кастоди «для друзей»;
• FX-неттинг между портфельными компаниями.

При этом § 1960(b)(1)(A) не требует знания о лицензионном требовании.

Вход в капитал лицензиата сам по себе регуляторное событие: 25% голосов образуют контроль, презумпция опровержима уже на 10%, и предварительное письменное одобрение требуется от каждого штата. Для семейного офиса это означает отпечатки пальцев, проверку FBI и криминальной истории штата, кредитные отчёты и раскрытие структуры до бенефициаров, а если контролирующее лицо в последние десять лет проживало за рубежом — ещё и investigative background report независимой поисковой фирмы по кредитной, судебной, уголовной, трудовой, медийной и регуляторной истории (MTMA § 5.04(b)). Обход штатный, а не изобретаемый: заходить через неголосующие классы и подписывать passive investor attestation — механизм прямо предусмотрен модельным законом: passive investor, который не избирает большинство руководителей, не работает у лицензиата, не имеет контролирующего влияния и подтверждает это, опровергает презумпцию контроля (MTMA § 2.01).

При проверке самого лицензиата смотреть надо не на количество лицензий в подвале сайта. Полезны три вещи: соотношение permissible investments к непогашенным обязательствам из MSB Call Report — по отрасли это 153%, и значение ниже 110% у конкретного игрока стоит объяснить; участие в MSB Networked Supervision, означающее скоординированный экзамен вместо разрозненных; даты последних экзаменов и enforcement actions в NMLS Consumer Access. И отдельно — состав баланса: криптоактивы, не обеспеченные фиатом, вычитаются из tangible net worth как нематериальные, так что заметный крипто-баланс у лицензиата означает капитал слабее, чем кажется по отчётности.

Четыре развилки лицензионной стратегии

Нужна ли лицензия вообще. Порядок анализа фиксированный: принимает ли компания деньги или денежную стоимость от одного лица для доставки другому; возникает ли контроль над средствами (FBO против direct settlement); применимо ли исключение для агента получателя или платёжного процессора и в какой формулировке — по каждому штату. Ответ почти никогда не бывает общенациональным, и проектировать надо от худшего штата.

Пятьдесят лицензий или федеральный чартер. С 2026 года это реальный выбор, а не риторика: IL 1192 снимает MTL с национального банка и распространяется на любые аналогичные требования штатов. Но чартер — это надзор OCC, капитальные требования, многоэтапный процесс заявки, условное одобрение, которое само по себе не даёт права работать, и сохраняющиеся BitLicense и DFAL. Плюс политическая волатильность конструкции.

Порядок подачи. Начинать с «домашнего» штата и быстрых юрисдикций с низкими пошлинами и бондами (Idaho, Nevada), параллельно запускать MMLA-трек, а New York и California ставить в начало очереди по времени, потому что поверх MTL у них собственные крипто-режимы, — но в конец по зависимостям: их вопросы разворачивают всю программу. Отдельно закладывается M&A-сценарий: любая сделка со сменой контроля превращается в пятьдесят параллельных заявок: в штатах модельного закона решение должно быть принято в течение 60 дней после полной заявки, а при бездействии регулятора действует deemed approval (MTMA § 6.01), плюс перерегистрация в FinCEN при передаче свыше 10% голосов. Closing timeline определяет это, а не due diligence.

Стейблкоин-продукт: два дедлайна, не один. Эмитенту — вступление GENIUS Act не позже 18.01.2027 и потолок $10 млрд для стейтового статуса. Дистрибьютору, кошельку или бирже — 18.07.2028, после чего нельзя предлагать стейблкоин не от разрешённого эмитента, и при этом MTL никто не снимает. Общая же рамка выбора между собственной лицензией и работой под чужой разобрана в материале про аренду лицензии.