Идея собрать новое государство из несогласного меньшинства, не дожидаясь революции и не реформируя старое, бродит по интеллектуальной периферии уже несколько десятилетий. В 2022 году Баладжи Шринивасан дал ей имя, пошаговый рецепт и аудиторию — поколение, выросшее на крипте и удалённой работе. Сетевое государство в его описании сначала складывается в интернете и лишь затем обзаводится землёй и добивается, чтобы мир признал его страной. Юрисдикцией оно пока не стало, но как оптика разговор полезен: он заставляет спросить, из чего вообще состоит суверенитет и насколько он отделим от территории и паспорта.
Концепция
«The Network State: How To Start a New Country» — книга 2022 года американского предпринимателя и инвестора Баладжи Шринивасана, бывшего технического директора Coinbase и партнёра фонда a16z. В ней он предлагает рецепт создания нового государства, которое вырастает из онлайн-сообщества и лишь затем обзаводится землёй. Сам автор даёт определение в одно предложение: сетевое государство — это сильно сплочённое онлайн-сообщество со способностью к коллективному действию, которое собирает деньги на территории по всему миру и со временем добивается дипломатического признания со стороны уже существующих государств.
Откуда выросла идея
Как оно собирается
Путь к сетевому государству Шринивасан раскладывает на ступени. Сначала появляется «стартап-общество» — сообщество вокруг одной общей моральной идеи: того, что в мире устроено неправильно и что эти люди хотят делать иначе. Оно вырастает в «сетевой союз» со своей экономикой и дисциплиной коллективного действия, затем начинает скупать и арендовать участки земли по всему миру, сшивая их в единую сеть. Инструменты — криптовалюты, блокчейн, цифровая идентичность; доказательством состоятельности служит перепись: численность участников, совокупный доход и площадь территорий. Финальная и самая спорная ступень — дипломатическое признание хотя бы одним существующим государством.
Идея выхода
В основе концепции лежит идея «выхода». Экономист Альберт Хиршман описывал два способа влиять на организацию: «голос» — менять её изнутри, и «выход» — уйти к конкуренту. Шринивасан делает ставку на выход: если действующие государства неэффективны, проще построить новое сообщество с нуля, чем реформировать старое. Критики называют это «эксократией» и видят здесь слабое место — выход доступен прежде всего тем, у кого уже есть деньги и мобильность.
Что уже есть на земле
Полноценного сетевого государства пока не существует, но эксперименты идут. Próspera на гондурасском острове Роатан — частная юрисдикция в рамках режима особых экономических зон, за которой стоят Pronomos Capital, Питер Тиль и Марк Андриссен. Zuzalu — двухмесячный «всплывающий город» Виталика Бутерина в Черногории в 2023 году, собравший несколько сотен человек вокруг темы долголетия и криптотехнологий. Сам Шринивасан в 2024 году запустил Network School на острове рядом с Сингапуром. Полноценными странами они не стали; это прототипы сообществ и форматов совместной жизни.
Список экспериментов с тех пор заметно вырос. Praxis, называющий себя первым сетевым государством, объявил в октябре 2024 года о привлечении 525 млн долларов поэтапного финансирования (основную часть даёт GEM Digital) и подбирает площадку в Латинской Америке или Средиземноморье. После Zuzalu возникло целое движение pop-up cities: за полтора года появилось более двадцати производных «всплывающих деревень», организаторы вроде Edge City с летним поселением Edge Esmeralda в Калифорнии превратились в самостоятельный бизнес, а из инфраструктуры Zuzalu выросла система цифровой идентичности Zupass. Отдельно развивается Afropolitan, заявленный как сетевое государство для африканской диаспоры. С 2023 года проходит ежегодная Network State Conference — сверка тех, кто строит эти сообщества. Все они остаются прото-проектами: землю арендуют или покупают, но статуса страны нет ни у кого.
Где концепция буксует
Слабых мест у идеи хватает. Дипломатическое признание сетевого образования другими государствами выглядит маловероятным — суверенитет до сих пор держится на земле, армии и взаимном признании, а численность онлайн-сообщества здесь мало что решает. Проекты вроде Próspera зависят от доброй воли страны-хозяина: когда Гондурас отменил режим особых зон, будущее проекта повисло на международном арбитраже — наглядное напоминание, что арендованный суверенитет суверенитетом не является. Академические критики, среди них Сара Мозер, видят в частных анклавах форму нового колониализма, а Славой Жижек называет всю затею элитарной мечтой об уходе от реальности.
Право: где сетевое государство упирается в реальность
Чтобы считаться государством в международном праве, образованию нужно пройти классический тест. Конвенция Монтевидео 1933 года перечисляет четыре признака: постоянное население, определённую территорию, правительство и способность вступать в отношения с другими государствами. Сетевое сообщество легко набирает население и органы управления, но спотыкается о территорию и о главное — признание: по преобладающей, конститутивной логике государство становится государством тогда, когда его признают другие, и одной переписи участников для этого мало. Próspera показывает, чем оборачивается арендованный суверенитет на практике. Когда Гондурас в 2022 году отменил режим ZEDE, компания подала иск в ICSID (дело ARB/23/2 по соглашению CAFTA-DR) и оценила ущерб сначала в 10,775 млрд долларов, а к концу 2025 года её эксперты подняли оценку вплоть до 26 млрд. В феврале 2025 года трибунал отклонил возражение Гондураса о неисчерпании внутренних средств защиты, и спор продолжается; сам факт многолетнего арбитража напоминает, что право на землю здесь обеспечено договором с принимающей страной и держится на её доброй воле.
Что из этого полезно частному капиталу
Сухой остаток для семейного капитала такой. Инструментарий выхода уже существует и работает — это флаги: гражданства, виды на жительство, налоговые резидентства и юрисдикции с понятным правом. Сетевое государство этот набор пока не расширяет правовым статусом, зато даёт среду: pop-up cities и резиденции вроде Network School открывают доступ к сообществу, сделкам и экспертизе, и в этом качестве работают уже сейчас. Стоит трезво смотреть и на критику — у проектов с приватным управлением есть дефицит демократии и зависимость от воли спонсоров и принимающих стран, о чём говорят и академики, и сами участники. Разумная линия — следить за движением как за источником идей и контактов, а собственную устойчивость по-прежнему собирать из признанных юрисдикций и продуманной структуры активов. Когда у какого-то сообщества появится настоящее признание, это станет видно по договорам и паспортам — обычным маркерам суверенитета.
Материал носит обзорный характер и не является индивидуальной налоговой или юридической консультацией.